Прораб Урсуляк. Сытый и довольный
Сытый и довольный человек. Прораб Урсуляк всегда выглядел именно так…
И то, и другое нам тогда трудно было понять. Нам – это третьекурсникам политеха во время производственной практики на строительстве Подужемской ГЭС в Карелии в 1968 году.
Никто ничего в том загадочном городе Кемь тогда для себя не строил и не ремонтировал. Поэтому весь золото-валютный запас прораба Урсуляка – краска, гвозди, пиломатериалы и проч. – оставался до поры не востребованным. Но прораб Урсуляк всё равно выглядел сытым человеком: лицо, пузо, завсегдашняя зубочистка. И это была для нас первая загадка.
Вторая: прораб Урсуляк всегда выглядел довольным человеком…
Участок у него был корявый, река суровая и капризная, контингент – под стать тому и другому. Контингент обедал в столовой с 0.5 л спирта на троих. Нам это было не по силам, поэтому за всё лето мы ни разу не сняли с себя телогрейки. Прораб Урсуляк забыл нас однажды предупредить, что надо покрыть вазелином открытые участки тела, перед тем как мазать деревоконструкции на редкость едким и вонючим креозотом. С нас три шкуры слезло, но прораб Урсуляк всё равно выглядел довольным человеком.
Была и третья загадка. «А как же это объясняется название вашего чУдного города – Кемь?!» — приставали мы к суровым аборигенам. Версий у аборигенов было две. По одной, Пётр I, якобы, ссылал в эти края всяких татей и лихих людей. «К Е… Матери!», — махал, якобы, император в сторону Севера. Там, кстати, до Соловков миль сорок. Вторую версию суровые аборигены озвучивали без купюр на местном диалекте: «Камни, Е..ля, Мучения и мягкий знак для смягчения». Какие аборигены, такие и версии. Другие краеведы и краелюбы нам не попались.
«У кого права есть?» — спросил однажды жизнерадостный прораб Урсуляк. И у меня ёкнуло сердце: новенькая красная корочка шофёра-профессионал 3-го класса жгла карман. «Машину даст!» — я не знал, с какого бока или сзади следовать за прорабом.
Почему прорабы всегда сытые и довольные?
«Федя, принимай механика!» — заорал прораб Урсуляк возле одного из бараков. Федя был насквозь прокуренный и пропитый (но добрый!) мужичок неопределённого возраста. И руководил Федя бригадой из 14-ти женщин-трубоукладчиц с аналогичными характеристиками. Федя указал мне на мою «машину». Это была мотопомпа килограмм 200 весом на железных колёсах и с дышлом спереди. Я должен был поутру выкачивать воду из траншей, чтобы Федина бригада могла потом укладывать в них всякие трубы. Траншеи были всегда полны воды. Моя помпа металась по участку и не успевала остыть. «Металась!» — это красное словцо, вы же понимаете.
Федя ежеутренне выделял мне трёх работниц покрепче, две из которых тянули со мной спереди за дышло, ещё одна, тоже в телогрейке и брезентовых штанах поверх ватных толкала мотопомпу сзади. Колёса были маленькие, а камни – всякие. Поэтому красное словцо понадобилось.
Мои же, которые были без прав, стояли на крыше сарая и улюлюкали: «Коренной! Наддай!» Сволочи! Ещё какие! Почти полвека уже прошло, а все всё помнят!
Зрелище это, очевидно, завораживало и прораба Урсуляка. Он всегда останавливал свою летучку и мляво покусывал спичку. Сытый и довольный.
Теперь вот психологи утверждают, что такой психотип человека – самый правильный. Прораб-пофигист Урсуляк. Всегда сытый и довольный.
Замечания принимаются. Комментарии приветствуются. Дополнения поощряются.
Подписка на рассылку – бальзам на душу автора.




